Рин.
There is a girl who still writes you. She doesn’t know how not to.
Название: На глубине
Автор: Рин.
Фандом: Neverwinter Nights 2
Пейринг/Персонажи: Сашш'а Фарлонг (ГГ, человек, монах/бард, хаотик нейтрал) х Ганн (ближе к концу); почти все персонажи канона появятся хотя бы эпизодически
Рейтинг: пока R
Тип: джен с элементами гета
Жанры: ангст, драма, дружба, фэнтезийная повседневность, селф-инсерт, экшн, юмор
Предупреждения: повествование от первого лица, AU, возможный OOC, присутствие ОМП и ОЖП, смерть второстепенных персонажей, куча хэдканонов
Размер: макси
Статус: в процессе
Описание: Душа погибшей девушки из нашего мира таинственным образом переместилась в ребенка Эсмерэль, сохранив почти все воспоминания из прошлой жизни. Она знает, что ее ожидает после того, как осколок серебряного меча пронзит ее грудь из-за ошибки Аммона Джерро, но будет ли она готова взять судьбу в свои руки или предпочтет просто плыть по течению?
Примечания: Проект для NaNoWriMo 2017;
написание некоторых имен может не совпадать с общепринятым;
в работе встречаются отсылки к аниме и не только (кто найдет и узнает все - молодец! х)) ;
автор занимается самокопанием через текст, так что местами автобиографично (да, это такой личный дневник, просто форма очень необычная, бгг).

Пролог

Возможно, это покажется странным, но на протяжении почти всей своей жизни я частенько задумывалась о смерти.
Нет, философия тут не при чем, и то, как грезят об уходе самоубийцы, тоже. Дело во вкрадчиво преследующем меня отстраненном любопытстве: каким же образом закончится моя жизнь?
Случится ли это во сне? Или из-за болезни? Меня убьют? Или я сама неловко оступлюсь на какой-нибудь лестнице и сверну себе шею? Доживу ли я до старости или погибну во цвете лет? Покину ли я мир героем, спасшим кого-то, или же обычной дурой, попавшей под машину?
Каждый наш день полон скрытых опасностей. Всего не предвидишь. Однако у меня, вероятно, в силу нужды развился своеобразный талант. Я назвала его «второй взгляд». Он автоматически выискивал элементы риска в окружающей обстановке и подкидывал варианты печального исхода событий, задействуя их.
Сначала я не могла взять в толк, почему у меня постоянно «двоится» в глазах, а потом разобралась и стала просто смаргивать увиденные картинки с моими разнообразными гротескными смертями или полученными тяжелыми травмами. Страха они не вызывали, только легкое раздражение, потому что больше отвлекали, чем помогали.
В конце концов, мне пришлось привыкнуть и научиться жить с этим.
Моя смерть оказалась гораздо прозаичнее, чем мне представлялось. Хотя тут, может быть, виновато мое слишком живое воображение, подготовившее меня к самому невероятному.
Я просто захлебнулась, когда самолет, на борту которого я имела несчастье находиться, упал в океан.
В последние минуты, пока вокруг царила паника, и вода стремительно заполняла салон через дыры в обшивке, на меня снизошло удивительное спокойствие.
Я, наконец, получила ответ на свой вопрос.
Кто-то может возмутиться, что я слишком легко смирилась, но я не собиралась тратить оставшееся время на очевидно бессмысленное трепыхание.
Вопреки распространенному мнению, жизнь не пронеслась у меня перед глазами. Единственное, что успело прийти на ум - стоицизм Ророноа Зоро перед лицом неизбежности. Мне захотелось взять с него пример.
И по сей день не знаю, удалось мне это или нет. Да и после моей смерти, оказавшейся - внимание! - переходом в другой мир в буквальном смысле, слишком многое на меня навалилось, чтобы при этом еще продолжать интересоваться этим.
Вы хотите знать, куда я попала?
В мир Фаэруна.
Что со мной случилось?
Вам стоит устроиться поудобнее, потому что рассказ об этом получится чрезвычайно долгим и запутанным.

1.

Не знаю, сколько прошло времени. Казалось, я целую вечность провела в состоянии полусна-полуяви, бесцельно дрейфуя в уютной темноте под покрывалом безмятежности. Я наслаждалась покоем и полным отсутствием мыслей, упивалась каждым мигом полученной свободы. Как будто чувствовала - рано или поздно этому придет конец.
Первым признаком перемен стали доносящиеся до меня откуда-то издали приглушенные звуки.
Услышав что-то непонятное после долгого пребывания в коконе тишины, я сначала насторожилась, но потом постепенно привыкла к фоновому шуму. Я даже нашла для себя новое развлечение - периодически пыталась разобрать, что именно слышу.
Женский голос. Пение птиц. Стук дождевых капель. Журчание ручья. Шелест листьев, встревоженных ветром. Звон меча. Шаги по каменной мостовой. Базарная ругань. Пение сверчков. Шепот сыплющегося песка. Шум морских волн. Крики чаек. Свист стрелы, спущенной с тетивы. Хлопанье паруса. Скрип несмазанных колес телеги. Тявканье щенка. Хруст снега. Задорная детская считалка. Бряцанье тяжелых доспехов. Треск сгорающих в огне сучьев. Бульканье кипящей похлебки. Перебор струн.
Я будто бы незримо сопровождала какого-то человека во время его странствий.
В принципе, я не имела ничего против этого, хотя порой мечтала, чтобы тишина вернулась. Звуки заставляли меня думать, отвлекали от дремоты, вызывали на поверхность тщательно запрятанные чувства.
Постепенно я пришла к выводу, что «путешествую» с девушкой. Она обладала веселым и приятным голосом с легкой хрипотцой, любила петь и играть на каком-то струнном инструменте. Порой казалось, что она разговаривает со мной, но я не могла понять ни слова, как не могла разобрать и строчки из ее песен.
Стоило только мне привыкнуть к моему новому времяпрепровождению, как все снова начало меняться. На этот раз кардинально.
В один момент темнота как будто содрогнулась, и я резко ухнула вниз. Захваченная сладким чувством полета, я не сразу сообразила, что вокруг начинает стремительно светлеть.
Неожиданно меня бережно подхватили чьи-то руки... и множество ощущений яростно атаковали мое сознание с разных сторон.
Пронизывающий холод. Солено-металлический привкус во рту. Оглушающий запах трав. Яркий свет. Взволнованные женские голоса.
Кажется, я закричала, выказывая свой протест против такого издевательства над моей бедной нервной системой.
Меня быстро вытерли чем-то горячим и влажным, укутали в теплое и мягкое и прижали к себе, заслоняя от света. Я притихла и чуть успокоилась. Запах держащего меня человека показался неуловимо родным.
- Ну, здравствуй, Сашш'a, - сказали мне, - голос у тебя прорезался ого-го-го какой. Может, по моим стопам пойдешь?..
Я недоверчиво прищурилась, пытаясь разглядеть черты лица говорившей, но перед глазами все упрямо расплывалось.
Неужели она - та самая девушка, с которой я делила звуки окружающего мира?..
- Да погоди ты, Эсме, она только родилась, - устало пожурила ее еще одна девушка, - не надо торопить события.
- Шэйла, у вас там все в порядке? - осторожно спросил мужской голос из-за двери.
- Конечно, Дэйган, - тепло отозвалась она, - я бы тебя позвала посмотреть на девочку, но лучше сделать это попозже. Ей и Эсме надо отдохнуть.
- Да уж, эти роды напомнили мне ту нашу стычку с бандой наемников. Не помню, как они там себя называли? Какие-то там клыки?.. Тогда я столько же крови потеряла и чувствовала себя почти так же кошмарно.
- Это были «Драконьи Клыки», Эсмерэль, - вздохнул мужчина, - пожалуйста, набирайся сил.
Я недовольно засопела и спрятала лицо на груди у девушки-путешественницы.
Как же шумно. Хочу обратно в темноту и беззвучие.

Время опять понеслось вскачь. Я заново привыкала к жизни в реальном мире. Поначалу постоянный поток впечатлений и ощущений быстро утомлял меня и сбивал с толку, но затем я разобралась, что к чему, и стала уделять больше внимания происходящему вокруг.
Мою (новую?) маму звали Эсмерэль. Раньше она, Шэйла и Дэйган часто путешествовали вместе, но потом ее друзья поженились и решили оставить опасную жизнь и осесть в тихой деревушке. Мама же не могла долго сидеть на одном месте и неустанно бродила по миру. Они часто вспоминали совместные приключения, а порой Эсмерэль рассказывала о том, что пережила одна.
Беременность заставила ее взять небольшую передышку от странствий и воспользоваться гостеприимством бывших спутников.
Про моего отца она не вымолвила ни словечка, как бы Шэйла ни пыталась узнать у нее хоть что-нибудь. Она только хитро улыбалась или отшучивалась в ответ на расспросы.
Это только подтверждало мои подозрения. Эсмерэль не хотела заводить семью. Я знала, что она любит меня, но еще я знала, что тяга к приключениям никогда не оставит ее, и в этом случае я для нее - как ярмо на шее. По крайней мере - пока не могу самостоятельно передвигаться и защищать себя. Скорее всего, рано или поздно она уйдет и оставит меня.
Подобные мысли вызывали горечь (знакомую до боли?), несмотря на то, что я прекрасно понимала ситуацию. Я не закатывала истерики, просто позволяла эмоциям вытечь наружу тихими слезами по ночам, однако Эсмерэль всегда как нюхом чуяла, что со мной что-то не так, и спешила убаюкать, напевая одну из своих многочисленных колыбельных.
К слову о моих странностях. В моей голове присутствовало чересчур много несоответствующих воспоминаний. К примеру, мне по ощущениям было чуть больше тридцати лет (в прошлой жизни?), но физически - лишь несколько месяцев отроду. Я могла назвать множество современных технологических приборов, но точно знала, что в доме Шэйлы и Дэйгана ни одного из них не нашлось бы, сколько ни ищи (век на дворе не тот?). Я знала, что орков, драконов и прочих мифических созданий не существует, однако Дэйган и Шэйла совершенно точно не являлись людьми. Шэйла выглядела слишком миниатюрной и изящной, а у Дэйгана был неестественно-медный оттенок кожи и острые уши (настоящие полурослик и эльф?).
После некоторых размышлений я пришла к выводу, что являюсь аномалией. Моя душа по какой-то причине сохранила большую часть памяти о жизни в другом мире вместо того, чтобы очиститься перед перерождением. Было ли это чьей-то ошибкой, или мне специально позволили помнить? Полагаю, мне еще предстояло узнать об этом.

Как я и опасалась, Эсмерэль вскоре потянуло на волю.
«Предательница», - хотелось сказать мне, когда я услышала, как она просит Шэйлу присмотреть за мной, но я действительно не могла ее ни в чем винить. Она и так продержалась дольше, чем я ожидала.
К несчастью, ее желание уйти стало началом конца (или концом начала?).
Пока она нежно ворковала, укачивая меня и прощаясь, я хмурилась и глядела в сторону. Меня обуревало множество противоречивых эмоций, но особенно остро выделялось нехорошее предчувствие, основанное на смутном воспоминании (при чем тут серебряный осколок?). Я не хотела расставаться с ней на такой ноте, поэтому нашла в себе силы отпихнуть в сторону обиду и улыбнулась ей максимально светло и радостно.
Мама поцеловала меня в лоб и уложила обратно в колыбель. Шэйла заглянула в комнату, легко погладила меня по голове и прошептала, что скоро вернется, как только проводит Эсме.
Я зажмурилась и притворилась, что сплю, прислушиваясь к их удаляющимся шагам. Дэйгана в доме не было. Кажется, он в очередной раз ушел на охоту.
В голове лихорадочно крутились обрывки воспоминаний (о каноне?).
Эсмерэль. Шэйла. Дэйган. Западная Гавань. Серебряный осколок. Война теней?..
Нет!..
Я дернулась и зашипела от резкой головной боли. В виски будто жестко и настойчиво начали вгрызаться невидимые сверла. Перед моим мысленным взором стали стремительно проноситься образы, картинки и слова, и меня охватил ужас.
Если сегодня тот самый день, Эсмерэль и Шэйла скоро погибнут.
Из-за того, что вернутся за мной.
Из-за того, что в Западной Гавани столкнутся Аммон Джерро со своей армией из Ада и Король Теней, ведущий за собой толпу нежити.
И я заполучу осколок меча Гит себе в грудь вместе с предначертанной судьбой.
Но, что если я ошибаюсь?
Что если это случится не сегодня?..
Я не хочу, чтобы кто-то умирал из-за меня!
Только не мама!
Дэйган... Он же так любит Шэйлу! Что с ним будет, когда ее не станет?!
Что мне делать?
Да я же чертов младенец.
Все, что я сейчас могу - это кричать или молчать в тряпочку.
И я буду молчать. Может быть, тогда Аммон Джерро не потеряет концентрацию в бою, и Серебряный меч не разобьется...

...он все-таки разбился, и все случилось так, как суждено было случиться.

Когда Дэйган и Дункан нашли меня, я, не сдерживаясь, завыла, оплакивая ушедших и свое полное бессилие.
Это была первая, но отнюдь не последняя победа канона надо мной.

2.

После смерти Шэйлы и Эсмерэль Дэйган стал походить на тень себя прежнего. Я видела раньше, как он вел себя рядом с женой, как улыбался ей, как шутил, как вспоминал былые времена с моей мамой. Его серьезность всегда лишь прикрывала другие чувства - нежность, любовь, веселье, волнение... Теперь же он наглухо оградил себя стеной скорби, ходил с каменным выражением лица и почти все время молчал.
Несомненно, я являлась для него напоминанием о трагических событиях, однако это не помешало ему удочерить меня и с головой уйти в освоение нелегкой науки отцовства, разбираясь в тонкостях ухода за маленьким ребенком методом проб и ошибок. Он даже отказался от помощи Ретты Старлинг, когда она предложила временно присмотреть за мной.
Сначала его упрямство показалось мне проявлением душевной силы, но вскоре я поняла, что ошиблась. Он цеплялся за меня, как за последнюю соломинку, не дающую ему сгинуть в пучине отчаяния.
Казалось, отними меня у него... и все его возведенные барьеры сложатся, как карточный домик. Он просто сломается.
Быть может, эльфы и мудры в силу многих прожитых лет, но с другой стороны – удивительно ранимы. Их чувства разгораются медленно, но затем приобретают небывалую интенсивность. Те же обиды и переживания могут продолжаться десятилетиями, если не столетиями.
Канонный Дэйган всегда казался мне будто бы выжженным скорбью изнутри. Я не желала видеть, как история повторяется. Когда-то я уже теряла близких и не понаслышке знала, какие чувства он испытывает. Он не мог справиться с этим в одиночку. Мне хотелось помочь ему хоть как-нибудь, и, в конце концов, я решила отвлекать его от переживаний самыми разными способами, до которых только могла додуматься.
Пока мои усилия не приносили видимого результата, но я радовалась и тому, что волей-неволей Дэйгану периодически приходилось вырываться из своей прострации, чтобы решать «проблемы», которые я ему доставляла.

Что касается моего морального состояния... оно оставляло желать лучшего. Я не успела сильно привязаться к Эсмерэль и Шэйле, но их смерти сильно ударили по мне, заставив осознать реальность происходящего. Меня подспудно грызло чувство вины, несмотря на то, что я никак не могла повлиять на то, что случилось.
Если бы только они не вернулись за мной...
Я понимала, это глупо, и если кто и виноват, так это Аммон Джерро, выбравший полем боя Западную Гавань, но разум абсурдно требовал взять на себя ответственность. Хотя бы для того, чтобы больше не допустить подобного.

Младенческая рассеянность и обилие новых впечатлений постепенно перестали сбивать меня с толку, и я смогла сосредоточиться на том, чтобы разобраться в воспоминаниях, переполнявших мою голову.
Временная невозможность записать мысли на бумаге заставила меня обратиться к техникам медитации, и я начала потихоньку наводить порядок в своем мысленном пространстве.
По какой-то причине мне представился морской берег.
Обычные воспоминания из этой жизни собирались на нем в виде элементов пейзажа - ракушек, камней, высохших на солнце водорослей, обтесанных волнами палок и так далее.
Воспоминания разной степени важности появлялись в виде предметов домашнего обихода в пристройке у маяка на скале у окраины песчаной косы.
Воспоминания из прошлой жизни хранились на глубине, надежно скрытые многотонной толщей воды среди коралловых рифов и охраняемые хищными обитателями океана.
Знания о каноне вообще почему-то оказались внутри огромного кита, который приплывал к берегу, когда мне требовался доступ к ним.
Возможно, мой внутренний мир принял такой вид из-за того, каким образом я умерла. Или это просто проявилась моя давняя любовь к морю.
В мире Фаэруна существовало довольно много способов заглянуть в чужую голову, и я постаралась максимально усложнить поиск важной информации для посторонних сущностей. Конечно, вряд ли я могла обмануть здешних божеств, но, думаю, мне точно удалось бы провести какого-нибудь мага.

К слову о божествах. Я всегда считала себя агностиком и понятия не имела, как мою позицию воспримут здешние высшие силы. Мне очень не хотелось закончить свои дни в Стене Неверующих, но переломить себя и поклоняться кому-то только из-за страха перед ней я не могла. Оставалось надеяться, что то, что я верю во всех, но никого не выделяю, все же засчитается. Если нет... что ж, тогда меня ожидает воистину страшная участь.

Я потратила много времени на тщательную сортировку нужного и ненужного. Планктоном по морю распределила знания, необходимые для выживания. Кладом зарыла в песчаное дно информацию о современных реалиях и изобретениях. Пролила немало слез, просматривая воспоминания о родных и друзьях, оставшихся в другом мире, но в итоге смирилась с неизбежным и аккуратно спрятала их в сталагмитах подводной пещеры.
Я не смогу вернуться, а значит мне нужно двигаться дальше, как бы больно ни было.
Бесполезно оглядываться назад.

К моему удивлению у меня голове сохранилось огромное количество когда-то услышанных песен и прочитанных произведений. Я никогда не хвасталась идеальной памятью, но, видимо, пропустила через себя столько музыки и книг, что какая-то их часть все-таки осталась со мной.
Их я превратила в обитателей морского дна - раков-отшельников, заросли разноцветных водорослей, актинии, морские звезды и раковины моллюсков.
Эта коллекция изрядно помогла мне скрасить долгие месяцы беспомощного младенчества. Во время особенно сильных приступов скуки я с разбегу ныряла в море своего внутреннего мира, выбирала себе книгу или песни и наслаждалась ими, дрейфуя по подводным течениям вместе с пугливыми рыбками-мыслями.

Когда приходила пора штудирования канона и планирования моих будущих действий, из океанских глубин на зов являлся огромный синий кит. Я подплывала к нему, осторожно прикасалась к его коже, и на какое-то время мы становились одним целым. После - я отпускала его и возвращалась в реальный мир к неловкой заботе Дэйгана, вечно мокрым пеленкам и гнетущей тишине, царящей в доме.

Поразительно, но факт - сначала я и думать забыла об осколке меча Гит, застрявшем у меня в груди. Я слишком увлеклась наведением порядка в голове и внесением разнообразия в жизнь Дэйгана.
Дышать осколок мне не мешал, боли не причинял, разве что - легкий дискомфорт, но скорее духовный, чем физический. Он как будто оказался где-то между там и здесь, но расположился при этом непосредственно в пространстве моего тела.
Сомневаюсь, что я бы так легко отделалась, если бы в меня попал осколок обычного серебряного меча гитиянки, но меч Гит являлся могущественным артефактом и обладал воистину необычными свойствами, что, к счастью, не изменилось и после того, как он разбился на части.
Мое легкомысленное отношение к этой проблеме повлекло за собой весьма неприятные последствия.

Это случилось во вторую годовщину первой Войны Теней, когда в Западной Гавани проходила Ярмарка Жатвы. Все жители с несколькими приехавшими гостями вроде торговца Галена бродили по немногочисленным улочкам деревни, наслаждались праздничной атмосферой и устроенными соревнованиями за Кубок.
Дэйган мрачным сычом держался в стороне от веселья, а я со сдержанным интересом наблюдала за людской суетой, сидя у него на руках.
Внезапно ни с того ни с сего мои уши наполнились серебряным звоном, в глазах помутнело, и я ощутила странную вибрацию в теле. Потом осколок слегка сдвинулся оттуда - сюда. Грудь немедленно пронзило болью, и я издала непонятный полувсхлип-полукашель. По подбородку потекло что-то липкое, и во рту стало неимоверно солоно. Я начала задыхаться.
Все во мне запротестовало, забилось в панике. Я отчаянно потянулась к источнику звона… и осколок неожиданно отозвался, послушно стих и снова стал эфемерным.
Дальнейшие несколько минут прошли как в тумане. Как я потом узнала, брат Мерринг с Тармасом, оказавшиеся неподалеку, быстро смогли меня исцелить, вовремя избавив от открывшегося внутреннего кровотечения, и тем самым спасли мне жизнь.
Пришла в себя я уже дома, окруженная взволнованными взрослыми, вся перемазанная в крови, но вновь способная нормально дышать.
В глазах Дэйгана плескалось столько первобытного ужаса и тревоги за меня, что я чуть снова не задохнулась. На этот раз от подступивших к горлу эмоций.
Барьер между нами исчез. В этот момент Дэйган по-настоящему стал моим отцом, потому что за чужого ребенка так не переживают.
Заметив, что я начала вполне осознанно моргать, он крепко прижал меня к себе и тихо заговорил по-эльфийски. Может быть, благодарил своих богов, что я осталась жива. Остальные присутствующие проявили похвальную деликатность и оставили нас одних, убедившись, что я в порядке.
Я тихо сопела Дэйгану в тунику и терпела его объятия-«тиски». От него привычно пахло лесом и мокрой землей. Это странным образом умиротворяло.
Эльф едва заметно дрожал, да и меня саму все еще потряхивало от пережитого.
Подумать только – такой глупый просчет… С древними артефактами шутки плохи! Мне стоило сразу наладить связь с осколком, а не заниматься всякой ерундой вроде прослушивания музыки во внутреннем мире. Ао, какая же я идиотка!
Постепенно мы оба успокоились, и Дэйган ослабил хватку.
Найдя в себе смелость, я подняла голову и уставилась на него с застенчивой беззубой улыбкой.
Заметив направление моего взгляда, Дэйган дернул бровью и страдальчески вздохнул… но все же позволил мне дотронуться до его заостренных ушей.
Я ошарашенно хлопнула глазами и коснулась их кончиками пальцев. Уши рефлекторно дернулись, и Дэйган невольно фыркнул. Скорее от удивления из-за проявленной мной осторожности, чем от щекотки.
С того самого момента, как у меня начало получаться совершать осмысленные движения, я вела «охоту» за его ушами, но Дэйган безжалостно пресекал все мои попытки дотронуться до них.
Сегодня я поняла - на то была причина. Раньше он недостаточно мне доверял, но в этот день мы стали ближе друг к другу.
- Сашш'a, пожалуйста, не пугай меня так больше, - тихо попросил он.
Я перестала щупать его уши и виновато опустила взгляд. Говорить связно я еще не могла, так что приходилось обходиться молчаливой пантомимой.
Дэйган снова вздохнул, а потом пошел греть воду. Впереди нас ждало долгое совместное отмывание от моей крови. Однако атмосфера, окутывающая нас, впервые за долгое время не казалась тяжелой.

3.

К тому времени как мне исполнилось три, я выучила эльфийский и Всеобщий. У первого не было аналогов среди языков, известных мне в прошлой жизни, так что пришлось овладевать им с нуля, но Всеобщий очень походил на английский и потому поддался гораздо легче.
Дэйгана, похоже, не смущало то, что я проявляю похвальную усидчивость и терпение во время уроков, обычно несвойственные маленьким детям. Я подозревала, что он уже давно сделал какие-то выводы касательно моей неосознанно проявляемой взрослости, но его отношение оставалось ровным, как будто это совершенно ничего не значило. Какое-то время меня настораживало его спокойствие, но затем я приняла это как данность.
Так как родным языком для меня являлся русский, я никак не могла избавиться от легкого акцента, сопровождающего речь. Дэйган долго хмурился, не понимая, почему у меня страдает произношение, но потом, когда я при нем заменила пару слов русскими, сделав вид, что оговорилась, в его глазах мелькнуло узнавание.
- Это слова из рашеменского языка, дитя, - поправил он меня, - тебе не стоит использовать их, если ты желаешь, чтобы тебя понимали в здешних местах.
Упоминание Рашемена заставило меня внутренне содрогнуться, и я постаралась не думать о том, что случится в будущем, если меня все же схватят и утащат с собой горгульи Основательницы.
Но какое же, однако, странное совпадение. И почему Дэйган не удивился моим неожиданным лингвистическим познаниям? Может быть, он решил, что мой настоящий отец родом из Рашемена, и это повлияло на меня еще до рождения?
Нет смысла ломать над этим голову. Надо ловить момент и узнать как можно больше об этом мире и выживании в нем, пока Дэйган еще изъявляет желание меня учить.
Я не сомневалась в том, что у эльфа скоро закончится терпение. Да он любил меня по-своему, но с тех пор, как я начала проявлять независимость, он начал постепенно отдаляться, полагаясь на то, что я сама могу о себе позаботиться. Это наполняло меня странной горечью, но я ничего не могла поделать. Я не могла удержать его рядом, не причиняя ему душевной боли.

После Ярмарки Жатвы, устроенной на третью годовщину первой Войны Теней, Дэйган впервые надолго ушел в лес, о чем известил меня в записке, которую я нашла утром на обеденном столе. Возможно, он сбежал бы и раньше, но, похоже, хотел убедиться, что со мной не случится ничего, подобного тому инциденту с осколком.
Меня наконец-то предоставили самой себе и больше не следили с затаенной опаской за каждым неправильным вдохом, но это не вызвало ожидаемой радости. Мне наоборот сделалось крайне неуютно, когда я обнаружила, что осталась в полном одиночестве на неопределенное время. Похоже, я привязалась к Дэйгану сильнее, чем предполагала.
Внезапная свобода обескураживала. Меня больше не сковывало младенческое тело - я могла вполне нормально двигаться, разговаривать, читать и писать, но застопорилась, не зная, с чего начать. Тщательно составленные за эти несколько лет планы хаотично мельтешили перед глазами.
Почему-то вспомнились полусерьезные разговоры с друзьями о том, в качестве кого мы бы прожили свои жизни, если бы у нас их было несколько.
Я хотела путешествовать, быть отшельником или музыкантом.
Если бы не неизбежное столкновение с Королем Теней, нависающее над моей головой дамокловым мечом, я могла бы спокойно посвятить свою новую жизнь чему-то из вышеперечисленного... Но конечно же, выбора в моем случае просто не существовало.
Я вздохнула, наконец собравшись с мыслями, и отправилась исследовать дом. В принципе, я уже знала, что где расположено, но хотела как следует изучить все возможные входы и выходы.
Мало ли что, мало ли кто...

Моим вниманием предсказуемо завладел чердак. Я вооружилась светильником и долго бродила по нему, глазея по сторонам и стараясь лишний раз ничего не трогать.
Похоже, помимо старых вещей здесь хранилось то, что осталось у Дэйгана со времен его путешествий по Фаэруну. То, что он по какой-то причине не стал продавать, несмотря на очевидную ценность некоторых предметов. Может быть, с ними было связано слишком много воспоминаний?.. А может быть, эта коллекция принадлежала Шэйле. В конце концов, я ничего не знала о ее прошлом.
Заглядевшись на искусную резьбу, покрывающую крышку какой-то шкатулки замысловатыми узорами, я с размаху вписалась коленом в неприметный сундук. Зашипев от боли и потерев пострадавшую конечность, я оглядела его и с удивлением заметила, что он не закрыт и на нем почти нет пыли. Осторожно поставив светильник на пол, я открыла крышку и заглянула внутрь.
В самом верху сундука лежал небольшой кожаный футляр. Я расстегнула его, и у меня на секунду сдавило горло. В нем хранилась лютня и, легко тронув ее струны, я немедленно узнала ее звучание. Это была лютня Эсмерэль.
У меня на глазах немедленно выступили непрошеные слезы. Я сердито смахнула их, закрыла футляр и аккуратно отложила его в сторону. Под футляром обнаружилась одежда Эсмерэль и одинокий кожаный нагрудник с наручами. Видимо, это единственное, что осталось от доспехов мамы.
Я запустила руки в сундук и поискала, не лежит ли чего между складками ткани. К сожалению я обнаружила только поношенные походные сапоги на дне и больше ничего.
Поджав губы, я привела в порядок разворошенную одежду и вернулась к футляру с лютней. В этот раз я более внимательно оглядела его и заметила небольшой карман на боку. Я проверила его, и на этот раз мои поиски увенчались успехом. В кармане нашлась тоненькая книжица.
Затаив дыхание, я осторожно открыла ее. Неверный свет лампы, едва рассеивающий полумрак чердака, не позволил разобрать ни строчки, но я поняла, что передо мной что-то вроде дневника моей мамы.
Положив футляр обратно и закрыв сундук, я поспешила к себе в комнату, надеясь успеть почитать записи Эсме, пока на улице не стемнело.

Похоже, я провела на чердаке больше времени, чем мне думалось, потому что солнце стояло в зените, а внизу накрывала на стол Ретта Старлинг. Увидев ее, я покраснела и машинально спрятала книжицу за спину. Я совсем забыла, что она придет сегодня. Она всегда заглядывала проведать меня и покормить хотя бы раз в день, когда Дэйган уходил в лес, и постоянно приглашала в гости, чтобы я «не грустила дома одна» по ее словам.
- Здравствуй, Сашш'a, - улыбнулась Ретта, - я так и думала, что ты придешь, как проголодаешься.
Она деликатно сделала вид, что не заметила, что я что-то прячу.
Я быстро отнесла дневник в свою комнату и с тоской посмотрела на него, задержавшись в дверях, но голодно забурчавший живот потребовал, чтобы я немедленно вернулась в столовую.
Пока я обедала, Ретта сидела рядом, пила чай и составляла мне компанию, заполняя тишину рассказами о том, как у нее прошел день, как поживает Бевил, и что нового случилось в деревне. Я в основном молчала, шустро орудуя ложкой, но порой задавала уточняющие вопросы или делала какие-то комментарии, чтобы показать, что я ее слушаю.
Ретта явно переживала за меня. Как мать двоих детей, она просто не могла пройти мимо сироты, надолго оставшейся без присмотра. Свой отпечаток еще, конечно, наложил мой «приступ» на прошлой Ярмарке Жатвы. Кажется, с тех пор все жители Западной Гавани осторожничали со мной и считали меня хрупким болезненным ребенком. Я же редко выходила из дома, предпочитая проводить время за практикой чтения и письма, что только подкрепляло сложившееся мнение. Не сказать, чтобы меня это особо заботило, но все же подобное отношение порой вызывало легкое раздражение.
Доев и поблагодарив Ретту за угощение, я помогла ей вымыть посуду и проводила до двери.
- Я знаю, что ты любишь одиночество, как и Дэйган, - сказала она мне на прощание, - но мне бы все же хотелось, чтобы вы с Бевилом подружились. Эти мальчишки Моссфелды только задирают его, и он водится с ними только потому, что ему больше не с кем играть. Дети Лэннонов почему-то и близко его к себе не подпускают.
Я только вежливо кивнула в ответ, и Ретта ушла.
Ее слова заставили меня задуматься. Бевил Старлинг и Эми Ферн были друзьями детства канонного героя. Я ничего не имела против них и не сомневалась, что мы могли бы подружиться, но... я опасалась привязываться к ним. Особенно к Эми. Ведь она может погибнуть, несмотря на все мои действия по предотвращению этого.
Не лучше ли защитить себя от ненужной боли и не сближаться ни с кем?..

Книжица, найденная в сундуке с вещами Эсмерэль, оказалась не дневником, а чем-то вроде нотной тетради. Я испытала легкое разочарование, ожидая узнать что-то о маме, но вместо этого вынужденная иметь дело с беспорядочными набросками песен.
За неимением лучшего, я принялась разбирать написанное.
По всей видимости, Эсме записывала свои мысли, как только к ней приходило вдохновение. А приходило оно к ней в самые разные моменты, учитывая то, как менялся ее почерк, и чем были запачканы страницы.
Пятна сажи и немного травяного сока - она явно сидела у костра.
Дрожащие и скачущие по строчкам буквы - наверное, записывала идею прямо в седле.
Капли жира и чуть сморщенный уголок страницы - вдохновение настигло ее во время перекуса в таверне...
Тексты песен показались мне душевными, но я не настолько хорошо разбиралась в нотах, чтобы уловить записанные мелодии.
Меня посетила мысль научиться играть на лютне, чтобы услышать, как звучат песни мамы, но я отложила ее на потом.
Бросив взгляд в окно, я заметила, что солнце начало садиться. Отлично. Самое время проверить одну из моих теорий, касающуюся осколка.

В себя меня привел резкий толчок и грубый мальчишеский голос.
- Ты что это делаешь, дохлячка?!
Я открыла глаза и смерила Моссфелда, возвышающегося надо мной тяжелым взглядом. Кажется, это был Уил. Уорд и Уэбб подпирали его с боков. Бевил молча мялся в сторонке и, похоже, в этот момент хотел оказаться как можно дальше отсюда.
- Сижу, - спокойно сказала я, едва сдержав рвущийся с губ оскорбительный комментарий.
Не зачем лишний раз провоцировать этих задир. Хотя попытку контакта с осколком они мне благополучно сорвали. Паршивцы мелкие.
Моссфелды несколько растерянно переглянулись. Кажется, они ожидали совсем другой реакции. Видимо, найдя в глазах братьев поддержку, Уил снова повернулся ко мне попробовал зайти с другой стороны.
- Это проклятое место, тут ведь даже трава не растет! Ты на нас беду накликать хочешь?!
Я замешкалась, силясь подыскать нейтральный ответ, и на лице Уила появилось выражение триумфа.
- И ничего оно не проклято! Этот участок просто выжгло магическим выбросом. Что вы вообще к ней пристали?! Она просто сидела и медитировала! - внезапно раздался за моей спиной звонкий голос.
Моссфелды все как один скривились.
- Ферн, - выплюнул Уорд, заставив фамилию прозвучать как ругательство, - иди куда шла и не мешай нам.
- А вот и не пойду, - упрямо возразила Эми и, подбежав ко мне, смело встала рядом.
Я неохотно поднялась на ноги, зорко следя за мальчишками и пытаясь предсказать, чем все это обернется. События нарастали как снежный ком.
Честно говоря, я совсем не ожидала, что местные задиры будут шастать по деревне в сумерках, да еще и решат ко мне привязаться. Я же специально выбрала вечер, чтобы не привлекать лишнего внимания!
- Ты хочешь проблем, Ферн? Ты их получишь, если не свалишь отсюда, - угрожающе сказал Уил.
- А может мы пойдем? Уже поздно... - впервые подал голос Бевил.
- Ой, наша нюня хочет к мамочке. Девчонок испугался, что ли? - фыркнул Уэбб.
- Шли бы вы домой, уже, правда, поздно. И мы тоже пойдем, - немедленно вставила я.
- Да вас даже не ждет никто, бедные сиротки! - ощерился Уорд.
- Меня Тармас ждет, и если я скоро не вернусь, он пойдет меня искать! - повысила голос Эми.
- Что тут у вас за крики? Люди скоро спать будут ложиться, - окликнул нас Георг, появившись из-за угла одного из домов; видимо, как раз вернулся с обхода. - Моссфелды, опять вы шум подымаете на пустом месте?
- Да мы тут при чем? Это вон Ферн разоралась, - буркнул Уил.
Похоже, его планы на мой счет, какими бы они ни были, только что с треском провалились.
- Они первые к нам пристали! - громко пожаловалась Эми и, схватив мою ладонь, крепко сжала ее, будто боялась, что я опровергну ее слова.
Неожиданный контакт на секунду выбил меня из колеи, и я растерянно моргнула, ощутив как по моим холодным пальцам растекается чужое тепло.
- Все, хватит-хватит, расходимся, - замахал на нас руками Георг, - Бевил, Ретта беспокоится, уже из окошка выглядывала. Почему ты еще здесь?
Старлинг бросил на меня короткий нечитаемый взгляд и быстро убежал. Братья-задиры, ворча и ругаясь себе под нос, тоже удалились. Несомненно, они собирались еще припомнить мне этот случай в будущем.
- Девочки? - спросил Георг, повернувшись к нам, и выражение его лица заметно смягчилось. - Все нормально? Вас проводить?
- Мы сами дойдем, - улыбнулась я и предупреждающе сжала руку Эми, - только еще немного поговорим, ладно?
- Только недолго, Сашш'a, - погрозил мне пальцем Георг и оставил нас одних.
Я разжала пальцы и повернулась к Эми. Она смотрела на меня с непонятным вызовом, но в ее глазах читалась плохо скрытая тревога, странная тоска и безнадежность.
Девочка помогла мне от чистого сердца, а теперь боялась, что я не захочу иметь с ней ничего общего? Что за репутация у меня в Западной Гавани, в самом деле?
- Меня зовут Сашш'a Фарлонг, если ты не знаешь. Спасибо, что пришла на выручку. Может быть, встретимся завтра днем в более нормальных обстоятельствах? - выпалила я в расстроенных чувствах... и с клацаньем захлопнула рот, спохватившись, однако роковые слова уже прозвучали.
У Эми изумленно округлились глаза, а потом она энергично закивала.
Я тяжело вздохнула.
Судя по взгляду, которым меня одарил Бевил, в компании Моссфелдов он точно надолго не задержится. Логично предположить, что скоро он попытается присоединиться ко мне и Эми.
О, Ао, зачем я вообще сегодня вышла из дома?..
запись создана: 08.11.2017 в 23:11

@темы: tibi et igni, nulla dies sine linea, idea fixa, cognosce te ipsum, alter ego, ab actu ad potentiam