Рин.
There is a girl who still writes you. She doesn’t know how not to.
Очень долго сюда не писала. То ли отвыкла совсем, то ли паранойя замучила, то ли просто не хотелось ничем делиться.
Я знаю, что могу делать в дневнике посты любого формата и содержания, однако машинально держу какую-то мысленно заданную себе планку. Мои попытки изложить то, что происходило за весь период молчания, на черновике вышли очень сухими и сумбурными. Привести это в порядок вряд ли получится, так что я смирилась. Мне кажется бессмысленным жонглирование безэмоциональными фактами.
При желании кое-какое представление о том что происходит со мной "за кадром", можно получить, посмотрев мой инстаграм. Да, я наконец его победила, после того как купила новый телефон и вплотную села и перебрала фотографии. Я оставляю достаточно подробные комментарии к фото.

Что же заставило меня вырваться из своего кокона тишины? То, что я случайно наткнулась на двух невероятно творческих людей. Сару Кей с ее волшебными декламациями поэм и замечательную художницу МТИ, которую я уже упоминала в предыдущем посте.

Работы МТИ очаровали меня с первых рисунков. Я полистала ее дневник и пришла к выводу, что хочу увидеть иллюстрации к Отражению в ее исполнении. Пока мы переписывались, и выясняли, что, как и почему, я откопала все свои наброски и идеи по циклу, чтобы сверяться с ними в случае чего. Невольно я перечитала свои заметки по третьей части.
Потом я посмотрела фильм «ЗВ: Изгой-один».
И получила сигнал с Терры-2 со своими собственными «чертежами Звезды Смерти»)
Я придумала конфликт. Наконец-то! Спустя столько лет мне удалось свести все свои идеи воедино.
Я придумала конец и расписала, что случится с каждым из основных героев.
Я знаю, как начать третью часть.
Теперь дело за «малым» - заполнить пробелы.
Я будто стою на пороге. Осталось только шагнуть, но пока у меня нет возможности это сделать.
Но рано или поздно она появится, и тогда...

О Саре Кей я узнала, услышав ее поэму в клипе, посвященном Беллами и Кларк.

Я немедленно заинтересовалась первоисточником и пошла искать текст, чтобы разобраться, о чем же именно говорится в поэме...
Я нашла текст. Прочитала. Потом увидела на сайте еще пару поэм.
И пропала.
Просто ухнула в строчки с головой.
К слову, я не очень-то люблю поэзию. Да, рифма порой хорошо ложится на слух, но меня очень редко что-то цепляет. Я быстро устаю от чтения стихов. Эта их гладкость начинает раздражать, и я теряю смысл между строчками.
Суть в том, что поэмы Сары - что-то подобное белым стихам.
То есть рифмы там нет вообще как таковой. Но! Этот человек может говорить о самых обыденных вещах так красиво, что просто дух захватывает!
Ее стиль чем-то похож на мой. Мы обе склонны к выхватыванию каких-то моментов из жизни и «фотографированию» их с помощью слов. Только у Сары это получается делать напевно и легко, а у меня - более грубо и повествовательно.
Я узнала, что она выпустила сборник поэм, и немедленно бросилась его искать. Обнаружила с трудом в какой-то иностранной онлайн-читалке, в которой на мое счастье при регистрации давали бесплатный доступ к одной книге. Я потратила его на книгу Сары, и осталась очень довольна удачным стечением обстоятельств.
Второй раз в жизни меня прошибло настолько, что я кинулась искать иностранную книгу с твердым намерением ее приобрести хотя бы в электронном варианте. Первый раз это желание вызвали два сборника работ разных авторов - «Literary sexts» (до перевода которых тоже надо бы как-нибудь добраться, но это потом, потом). Теперь же - «No Matter the Wreckage» by Sarah Kay.
Я могла бы сказать, что нынче я гордый обладатель этой книги, но пока не могу. Да, она есть у меня в читалке, но скачать ее нельзя, надо сохранять вручную каждую страницу. Как-нибудь не поленюсь и сделаю это, а пока выцарапала оттуда наиболее понравившиеся поэмы и перевела их.
Простите, но я не буду убирать их под кат, как и весь пост, в общем-то. Просто... я уверена, что это стоит вашего внимания.
Б.
Если у меня будет дочь, она будет звать меня не мамой, а точкой Б,
потому что так она будет знать - что бы ни случилось,
по крайней мере, она всегда сможет найти меня.

И я собираюсь нарисовать солнечную систему у нее на руках.
Так ей придется изучить целую вселенную, прежде чем она сможет сказать:
«О, я знаю это, как свои пять пальцев».

Она узнает, что жизнь может больно бить по лицу,
и ждать, когда ты оправишься от удара, только чтобы снова пнуть тебя в живот.
Но лишь тот миг, в который из тебя вышибают дух, способен напомнить твоим легким, как же они любят воздух.

Есть боль, которую не унять пластырями или поэмами.
И в первый раз, когда она поймет, что Чудо-Женщина не появится,
Я удостоверюсь, что она знает, что не обязана геройствовать в одиночку.
Не важно, как сильно ты растопыриваешь пальцы,
твои руки всегда будут слишком малы, чтобы обхватить всю боль, которую ты хочешь исцелить. Поверь мне, я пробовала.

«И, малышка, - скажу я ей, - не задирай нос так высоко.
Я знаю эту манеру поведения. Сама делала то же тысячу раз.
Ты просто стараешься почувствовать запах дыма, который приведет тебя к горящему дому,
где ты найдешь мальчика, потерявшего все в огне, и попробуешь спасти его.
Или же ты найдешь мальчика, который разжег пламя, и попробуешь его изменить».

Но я знаю, что она все равно будет искать, так что всегда буду держать под рукой шоколад и резиновые сапоги.
Потому что нет такого горя, которому не может помочь шоколад.
Ох, ладно, есть такие несчастья, перед которыми шоколад бессилен.
И как раз для таких случаев нужны резиновые сапоги.
Потому что дождь может смыть прочь все, если ты ему позволишь.

Я хочу, чтобы она смотрела на мир через дно лодки со стеклянным прозрачным дном,
смотрела в микроскоп на галактики, которые существуют на острие человеческого разума.
Потому что такому меня учила моя мама.
И тому, что наступят такие дни…
«Наступят такие дни, говорила мама»,
в которые ты раскрываешь руки навстречу чему-то, но остаешься лишь с мозолями и синяками.
В которые ты выходишь из телефонной будки и пытаешься взлететь, но те самые люди, которых ты хочешь спасти, не дают тебе стать героем.
В которые твои сапоги полны дождевой воды, и ты по колено в разочаровании.
В эти дни у тебя будет лишь больше причин сказать спасибо.
Потому что нет ничего более прекрасного, чем океан непрестанно целующий берег, неважно сколько бы раз тот ни отсылал его прочь.

Ты в чем-то выиграешь, в чем-то проиграешь.
Ты будешь начинать заново снова и снова.
И неважно сколько мин взрывается в эту минуту, удостоверься, что твой разум видит красоту этого забавного места под названием жизнь.

И да, по шкале от одного до «слишком доверчива» я чертовски наивна.
Но я хочу, чтобы она знала, что этот мир сделан из сахара.
И он может очень легко раскрошиться,
но не стоит бояться высунуть язык и попробовать его на вкус.

«Детка, - скажу я ей, - запомни: твоя мама любит беспокоиться, а папа - сражаться.
А ты - девочка с маленькими ручками и большими глазами, которая не перестает просить большего».

Помни, что Бог любит троицу, и это касается как хорошего, так и плохого.
Всегда проси прощения, когда ты сделала что-то не так.
Но ни за что не извиняйся за то, что твои глаза не перестают сиять.
Твой голос тих, но это не значит, что ты должна перестать петь.

Когда они наконец одарят тебя горем,
когда они принесут войну и ненависть к твоему порогу и протянут тебе милостыню на углу улиц цинизма и поражения,
скажи им, что они просто обязаны встретиться с твоей мамой.

Открытки.
Я уже была влюблена в почтовые марки,
когда ты появился у меня на пороге лишь с обещанием писать открытки.
Нет, «появился» - не то слово.
Есть ли слово для неожиданного удара прямо по сердцу?

Есть ли такое слово? Вот ты сидишь в вагонетке американских горок и понимаешь, что вы почти достигли пика,
и ты знаешь, что это значит,
ты уже чувствуешь, как ухает у тебя в животе от падения еще до того, как вы начали лететь вниз.
Есть ли слово для этого?
Должно быть.

Ты можешь уместить на открытке не так уж много слов.
Не так уж много - в телефонный разговор, не так уж много - в пространство, до того, как забудешь,
что слова порой используют и для других целей, не только для того, чтобы заполнить пустоту.
Сложно это - строить тело из слов. Я пыталась.
Мы оба пытались.

Вместо того, чтобы прижать твою голову к своей груди, я рассказываю тебе о мальчике, который живет этажом ниже.
Он не спит по ночам, практикуясь в игре на барабане.
Соседи жалуются на него.
У них много дел завтра, а он продолжает барабанить в ночи, убежденный, я полагаю,
что практика сделает его исполнение идеальным.

Вместо того, чтобы взять меня за руку, ты рассказываешь мне о бутерброде, который сделал сегодня на обед.
О том, как маринованные огурцы идеально расположились между листьев салата.
Практика не делает ничего идеальным.
Практика дает перманентность.

Повторяй те же самые ошибки снова и снова, и ты нисколько не приблизишься к Карнеги-холлу, даже я знаю это.
Повторяй те же самые ошибки снова и снова, и ты ничего не достигнешь. Никогда.

Есть ли слово для момента, когда ты выигрываешь в перетягивании каната?
Когда вес поддается твоим усилиям, и другой конец веревки падает в твою сторону.
И пусть даже ты победил, ты все еще не можешь отдышаться, у тебя грязные коленки и царапины на руках.
Есть ли слово для этого?
Хотела бы я, чтобы оно было.

Я бы сказала его, когда мы наконец остались наедине на твоем диване, когда нам больше ничего не осталось сказать друг другу.
И все же даже сейчас я отправляю письма,
надеясь, что какой-нибудь почтальон как-то сможет отыскать тебя и узнать по описанию из моих поэм,
надеясь, что он сунет стопку писем тебе в руки и скажет:
«Есть девушка, которая все еще пишет тебе. Она не знает, как остановится».

Руки.
Люди постоянно говорили, что у меня красивые руки.
Они так часто повторяли это, что в один прекрасный день я
им поверила; я стала прислушиваться к их словам. Однажды я спросила моего
отца-фотографа: «Послушай, пап, я могла бы стать моделью, демонстрирующей свои руки?»
На что папа рассмеялся и сказал: «Ни в коем случае».
Я не помню, как он объяснил свой ответ,
да и это, наверное, неважно.
Возможно, я бы расстроилась по этому поводу, но
надо было схватить слишком много цветных мелков, взять в руки
слишком много мягких игрушек, завязать слишком много хвостов,
выполнить слишком много домашних заданий,
слишком многим мальчикам помахать;
необходимо было много лет, чтобы повзрослеть.

Мы взяли за правило, папа и я, держаться за руки.
Мы делали это везде. В машине, в автобусе, на улице,
в кино. И каждый раз он или я шептали
какую-нибудь неимоверную цифру друг другу, делая вид,
что мы считаем сколько раз держались за руки,
делая вид, что мы уверены, что этот раз - восемь миллионов две тысячи семьсот пятьдесят третий.

Руки учатся. И гораздо больше, чем разум.
Руки учатся тому, как держаться за другие руки,
как сжимать карандаши и лепить поэмы,
как распознавать клавиши компьютерной клавиатуры
и цифры на телефоне в темноте,
как легко прикасаться к клавишам фортепиано и сжимать руль велосипеда.
как вести баскетбольный мяч и разделять
страницы комикса, выходящего по воскресеньям, которые странным образом постоянно слепляются друг с другом.
Руки учатся, как дотрагиваться до пожилых людей и как держать младенцев.

Я люблю руки так же, как людей. Они – карты и
компасы, с помощью которых мы находим курс в жизни.
Нащупываем путь через горы и долины.
В них скрывается наша история.

Некоторые люди читают ладони, чтобы рассказать будущее.
Я же читаю их, чтобы рассказать о прошлом.
Каждый шрам содержит в себе интересную историю. Каждый мозоль на ладони,
каждая сбитая костяшка на пальцах - это разбитая бутылка, пропущенный удар,
ржавый гвоздь, годы, проведенные на фабрике.

Сейчас я изучаю руки Ближнего Востока,
крепко сжатые в «ближневосточные» кулаки,
стучащие друг об друга подобно боевым барабанам.
Каждая страна считает свои кулаки воинами, а кулаки других -
врагами. Даже если все это - просто руки.
Но эта поэма не о политике. Рук политика не касается.
Эта поэма о любви.
И о пальцах. Переплетенных между собой, подобных прекрасному живому аккордеону
или молнии на застежке. Однажды я взяла папу за руку
так, что наши пальцы переплелись, но он
изменил хватку, сказав: «Нет, так держать меня за руку может только мама».

Дети «дают пять», и звук удара ладони о ладонь напоминает о рукопашной схватке,
но в этом случае он несет в себе лишь дух товарищества и командной работы.

Повзрослев, мы научились пожимать друг другу руки.
Рукопожатие должно быть твердым,
не слишком сильным, но и не слишком слабым.
Не отпускайте чужую руку слишком рано, но и, ради Бога, не держите ее слишком долго…
И… руки не связаны с политикой?
Когда все стало таким запутанным?
Я всегда думала, что это просто.

Как-то папа посмотрел на мои руки, как будто увидел их
впервые. И с задорным блеском в глазах,
со всей серьезностью человека с отличным чувством юмора, сказал:
«У тебя хорошие руки. Ты могла бы стать моделью, демонстрирующей их».
И до того, как смех сорвался с моих губ,
я покачала головой, глядя на него,
и крепче сжала его руку в своей
восемь миллионов две тысячи семьсот пятьдесят четвертый раз.

И найден.
Я бог
выдвинутых ящиков стола.
Меня часто можно застать в процессе
поиска –
ключей,
себя самой.
Осторожно.
Не садитесь здесь.
Вы можете опрокинуть стопку
моей уверенности. У меня ушел целый день на то, чтобы ее собрать.
Я обещаю, что приберусь перед тем, как придут гости.
Не хочется, чтобы мои носки и мечты валялись на ковре у всех на виду.
Конечно, я знаю, где лежит большая часть вещей, но
дайте мне немного времени, и я могу потерять что угодно.
Я частенько упражнялась в запихивании разного под кровать, пока никто не смотрел.
И я знаю:
ты всегда обнаруживаешься там, где я ищу в последнюю очередь.

Желток.
Парню, который бросил в меня яйцом из окна машины.
Эй. Спасибо за встречу. Понимаешь, я никогда не проделывала подобного
раньше, и понятия не имела, когда ты покажешься. Я рада,
что узнала тебя.
Я имею в виду: ты выглядел точь-в-точь как в описании –
большая черная спортивная машина,
мускулистое эго,
точный прицел.
И я довольна, потому что терпеть не могу, когда люди выставляют себя такими,
какими на самом деле не являются. Встреча с ними лицом к лицу
разочаровывает. Именно поэтому я хожу без макияжа. Так всегда ясно:
что вы перед собой видите, то и получите.
Поэтому в моем описании перечислено следующее:
Кожа – склонна к быстрому появлению синяков.
Повседневная прическа – скрывает лицо.
Огромное, гигантское облако неловкости вокруг - буквально можно пощупать руками.
Я рада, что мы были честны друг с другом.
Послушай, я знаю, было поздно, и такой правильной девушке, как я, вероятно,
не стоило находиться на улице, но если бы ты был близко со мной знаком, ты бы
обнаружил, что ресницы – самая упрямая моя часть.
Они обожают ночные вылазки и не променяют их ни на какие подушки
в мире. К тому же, если бы я осталась дома, этот угол улицы никогда бы
не исполнил своего предназначения – не стал бы идеальным местом для нашего рандеву.
Ты – высокий, темный, скоростной.
Я – бездонная пропасть плохих рефлексов.
Да мы идеальная пара.
Хотелось бы, чтобы у меня было больше времени на подготовку, чтобы я могла нарядиться
по такому поводу. Сейчас я в смущении. Ты ведь
приложил столько усилий, а я представляла собой лишь легкую мишень.

Быть наготове.
I. Сейчас.
Порой, когда я наедине с собой,
я представляю, как меня убивают.
Открытое окно,
три шага, чтобы пересечь комнату.
Удар тупым предметом по голове,
красная лента и шершавая поверхность ковра под моей щекой.
Я делаю прическу перед зеркалом,
и меняю песню на ту, что с виолончелью.
Когда они найдут меня,
кто-то уточнит время смерти.
Кто-то подсчитает нужное количество песен,
нажмет на кнопки – «назад», «назад», «назад».
Они поймут, какая песня играла
в тот момент, когда все случилось.
Когда дома никого нет,
Я тщательно выбираю то, что слушаю.
II. Тогда.
Я постоянно упражнялась в том,
как вести себя,
когда в меня кто-то влюбляется.
Я слегка наклоняла голову и устремляла взгляд в неведомые дали.
«Я даже не заметила, как ты влюбился в меня, - повторяла я перед зеркалом. –
Я была слишком занята своими делами».
Никто не хочет, чтобы его увидели в тот момент, когда он влюбляется.
Это личное.
«Какой бы человек ни влюбился в меня, - рассуждала я, -
Он заслуживает того, чтобы ему не мешали».
III. Иногда.
Я в пижаме и работаю.
Стук в дверь.
С нечищеными зубами и немытыми волосами,
я откладываю все в сторону и иду выяснить, кто пришел.
Ты целуешь меня и снимаешь пальто.
«У меня мало времени, - говоришь ты, -
Я просто зашел сказать «привет»».
В соседней комнате песня переключается на другую,
Ковер путается между пальцами моих босых ног.
Я не ожидала тебя увидеть.

Тип.
Если ты вырастешь женщиной, на которую мужчины хотят смотреть,
ты можешь позволить им глядеть на тебя.
Но не путай глаза с руками.
Или с окнами. Или зеркалами.
Дай им увидеть, как выглядит женщина.
Может быть, они никогда не видели ни одну раньше.

Если ты вырастешь женщиной, до которой мужчины хотят дотронуться,
ты можешь позволить им коснуться тебя.
Иногда они тянутся вовсе не к тебе.
Порой они тянутся к бутылке. К двери. К бутерброду.
К Пулитцеровской премии. К другой женщине.
Но их руки находят тебя первой.
Не путай себя с ангелом-хранителем.
Или музой. Или обещанием. Или жертвой. Или закуской.
Ты – женщина. Кожа и кости. Вены и нервы. Волосы и пот.
Ты сделана не из метафор. Не из извинений. Не из оправданий.

Если ты вырастешь женщиной, которую мужчины хотят обнимать,
ты можешь позволить им держать тебя в своих руках.
Дни напролет они практикуются в том, чтобы держать спины прямо –
даже после эволюции это все еще ощущается неестественным,
все еще тянет мускулы, напрягает руки и позвоночники.
Немногие хотят узнать, как ощущается то,
когда они вопросительным знаком обхватывают тебя,
немногие хотят признать, что у них нет всех нужных ответов,
которые они вроде бы должны были уже узнать к этому моменту.
Некоторые захотят держать тебя в руках, как Ответ.
Ты – не ответ.
Ты – не проблема. Ты – не поэма
или изюминка, или загадка, или шутка.
Ты - женщина.

Если ты вырастешь женщиной, которую мужчины хотят любить,
ты можешь позволить им испытывать к тебе нежные чувства.
Но быть любимой – не то же самое, что любить кого-то.
Когда ты влюбляешься – это как первый раз увидеть океан
после того, как ты годами шлепала по лужам. Это как осознать, что у тебя есть руки.
Это как решиться пойти по натянутому канату, когда вся толпа уже разошлась по домам.

Не трать время на размышления о том, что можешь быть женщиной,
которую мужчины ранят.
Если он оставил тебя с сердцем, издающим трели, как сигнализация автомобиля,
ты можешь научиться ему подпевать. Это трудно – перестать любить океан.
Даже после того, как он оставит тебя жадно хватать ртом воздух, пытаясь отдышаться, всю соленую насквозь.
Прости себя за решения, которые ты принимаешь,
те самые, которые ты продолжаешь называть ошибками,
когда подтыкаешь им одеяло по вечерам.
И знай,
знай, что ты – женщина,
ищущая место, которое может назвать своим.
Пусть статуи разрушаются.
У тебя всегда будет место.
Ты – женщина, которая может создать его для себя сама.
Ты рождена созидать.

@темы: oculis non manibus, nox cogitationum mater, nigra in candida vertere, multum legendum est, non multa, ipsissima verba, inter vepres rosae nascuntur, idea fixa, de gustibus non est disputandum, cognosce te ipsum, ad narrandum, non ad probandum, ad acta, ab actu ad potentiam, Repercussus, pabulum animi